События

« Назад

Умер Гия Канчели 02.10.2019 08:54

Умер Гия Канчели. Выдающийся советский грузинский композитор, один из немногих композиторов, успевших на излете Советского Союза получить звание народного артиста СССР. Работавший в кино с Георгием Данелия, Канчели по праву разделил славу этого выдающегося кинематографиста примерно так же, как Александр Зацепин делил ее с Леонидом Гайдаем, а Андрей Петров с Эльдаром Рязановым.

Дашкевич вспоминает композитора Гию Канчели: «Наш незримый и абсолютный идеал»

Фото: кадр из программы «Энигма»

Невозможно представить себе фильмы «Не горюй», «Мимино», «Кин-дза-дза», «Паспорт» без выразительных саундтреков Гии Канчели. Равно, как невозможно представить многие спектакли Роберта Стуруа без музыки Канчели — достаточно назвать их мистерию «Стикс», которая является настоящим шедевром.

Обладавший ярчайшим индивидуальным композиторским стилем, узнаваемым и очень не простым, насыщенным, с одной стороны, этническими корнями грузинской музыки, а с другой — современными технологиями композиторского письма ХХ века, Канчели писал музыку в самых разных жанрах. Музыковедам еще предстоит оценить его колоссальное академическое наследие, которое, честно признаться, намного масштабнее и значительнее, чем его работа в кино и даже театре. Гия Канчели записывался на студии ECM — это уникальный европейский лейбл, имеющий определенную стилистическую концепцию: здесь пишут музыкальный авангард, в котором принципы актуального джаза интегрированы в академическую музыку.

 

Уже сейчас некрологи в СМИ начинаются словами «умер создатель музыки «Мимино» и «Кин-дза-дза». И хочется закричать: люди! Творчество великого Канчели вовсе не сводится к миленькой наивной песенке «Чита-грита, чита Маргарита» из «Мимино»! И даже гениальной, бессмертной, давно уже классической главной теме из фильма «Кин-дза-дза». Этот великий музыкант создал семь (!!!) симфоний, множество камерно-инструментальных, оркестровых сочинений, выдающиеся вокальные, хоровые произведения.

Посвящения, обозначенные на его партитурах, многое говорят о личности автора — как об эстетических приоритетах, так и политических. Например, Lament — концерт для скрипки, сопрано и большого симфонического оркестра памяти Луиджи Ноно — композитора-авангардиста. Или «Ангелы печали» — произведение, представленное им в 2013 году в Берлине, посвященное Михаилу Ходорковскому. Но Канчели гораздо глубже и объемнее чем эти, безусловно, знаковые послания. Он всегда, особенно в последние годы, был гораздо демократичнее и человечнее, чем представители радикального авангардизма, и уж тем более гораздо значительнее и мудрее каких-то, порой резких, политических высказываний.

В 2017 году Канчели написал свой последний саундтрек к российско-грузинскому фильму «Заложники», снятому Резо Гигинеишвили на основе реальных событий — кровавой истории захвата самолета группой грузинских «мажоров» в 1973 году с целью побега из СССР. Музыка там — совершенно замечательная.

Алексей Шелыгин, композитор:

— Самые главные достижения Гии Александровича были именно в симфонической музыке. Он придумал свою форму, связанную с внутренним переживанием, очень сильным и современным. Но он не уходил в сферу авангарда. Напротив, в последние годы пришел к простому стилю, прочно опираясь на мелодию. У него была живая связь с джазовой музыкой. Он не ограничивался элитарными воззрениями. То, что он писал музыку к театру и кино, безусловно, сказалось на его академических произведениях. Он мыслил очень театрально. И переносил на симфонические произведения эту театральность и кинематографичность — яркие конфликты, зримые образы. Для моего поколения — он, безусловно, один из учителей.

Владимир Дашкевич, композитор:

— Гия был замечательным человеком исключительной души. Я помню, когда мы отдыхали в Сухуми, у Альфреда Шнитке, который в это время был в Пицунде, случился инсульт. Гия проделал огромную работу, буквально не отходя от телефона, чтобы помочь Альфреду. Привлек Рошаля, Потапова. Из пицундовской больницы Шнитке перевезли в Сухуми, потом в Москву. Все это сделал Гия. Канчели — композитор номер один в мире, который от кино и театральной музыки, где он был выше всех, где он творил настоящие шедевры, пришел к симфонической музыке. Его симфонии — это невероятная душевная песня, при этом музыка мирового класса. Никто по красоте и душевности даже не приблизился к его уровню. Гия был скромным человеком и никогда о себе не говорил в высоких тонах, но это был наш незримый и абсолютный идеал.

 

Прощай, батоно Гия

КУЛЬТУРА10/10/2019

Печальная новость: на 85-м году жизни скончался Гия Канчели – самый исполняемый в мире грузинский композитор. Особые узы дружбы связывали Канчели с Арно Бабаджаняном, Эдуардом Мирзояном, Александром Арутюняном и Аветом Тертеряном. Он часто приезжал в Дилижанский Дом творчества. По его словам, каждую из симфоний, написанных в Дилижане, он показывал армянским друзьям. «Половину своей жизни я провел в Дилижане», — сказал он как-то. Если и преувеличение, то небольшое.
Живя на Западе, Канчели сохранил и дружеские, и творческие контакты с Арменией. “Армянский след” в биографии композитора заметен в вышедшей в Москве книге “Гия Канчели в диалогах”. Несколько “армянских” фрагментов из нее мы предлагаем читателям.

“Гия, у тебя, наверное, армянские корни…”

Я на самом деле не Канчели, а Канчавели. Это мой дедушка ее так укоротил. И получилось, что мой папа носил фамилию Канчели, а его родной брат — Канчавели. В нашей родной деревне, на Западе Грузии, все Канчавели. Кстати, корень обоих вариантов этой фамилии — цапля. Только первая буква — не простое “к”, а как бы с придыханием “кх”. У меня по этому поводу была потрясающая история с Параджановым. Интерес к моим национальным корням пробудила у него опера “Музыка для живых”, в которую он буквально влюбился. Серго не пропускал ни одного спектакля и все время приводил с собою каких-то гостей. Когда оперу повезли на гастроли в Большой театр, он отправился в Москву. Потом поехал за нею в Ереван. А когда ему впервые разрешили выехать из Советского Союза и он попал в Амстердам, где у него брали интервью, он тоже говорил об этой опере.
Параджанов мне часто повторял: не может быть, что ты грузин, наверное, у тебя армянские корни. Я отшучивался: все возможно. А Стуруа, говорит, грузинский еврей. Параджанов считал, что создать в искусстве что-то стоящее могут либо армяне, либо евреи, а грузины умеют только кутить.
— Насколько я понимаю, вы на него не обижались.
— Конечно, нет. Вы бы видели, как он с армянами обращался. Никогда не забуду нашу встречу в Ереване в вестибюле гостиницы “Армения”. Он снимал тогда фильм “Цвет граната”. Серго вошел в вестибюль, за ним, как обычно, толпа киношников и еще каких-то людей, которым было просто интересно находиться рядом с Параджановым. На шее у него висело несколько связок сушеных персиков — такие желтые, очень красивые, как бусы. И он на весь вестибюль поносил последними словами съемочную группу: мол, вы, армяне, должны только играть в нарды, не ваше дело снимать кино. А я стоял там вместе с моим любимым Арно Бабаджаняном, который в Армении пользовался не меньшей популярностью, чем Параджанов. Его знали даже больше — и благодаря его песням, и потому, что Арно обладал таким феноменальным носом, что не запомнить его было невозможно. Я представил их друг другу и Параджанов, после всех этих криков по поводу армян, снял со своей шеи связки персиков и надел их на Бабаджаняна. Потом сообразил, что для меня у него ничего не осталось. И достал из кармана маленький гуцульский народный инструмент — он есть у разных народов и всюду называется по-разному: варган, хомус и т.д. Параджанов впервые использовал его в фильме “Тени забытых предков” и сам замечательно на нем играл. Он сказал: “Это тебе. Научишься и будешь получать удовольствие. Только это очень сложно. Я научился играть, сидя на унитазе”. Так что когда Параджанов кричал обидные вещи по поводу армян или грузин, это не значило, что он не обожает одинаково и Грузию, и Армению, и, кстати, весь мусульманский Восток, перед которым преклонялся.

Не менее забавный случай произошел, когда я прилетел в Ереван на гастроли Тбилисской оперы. Самолет приземлился только в 7 часов вечера, а спектакль начинался в 8. Пока я доехал до театра, публика уже была в зале. А там на огромной площади памятник Спендиарову, потом широкие каменные лестницы, потом высоченные двери — их несколько, но, как обычно при советской власти, действовала только одна. Поднимаясь по лестнице, слышу голос Параджанова, который считает: семь, восемь, девять, десять, одиннадцать. В этот момент я оказался наверху и увидел, что Параджанов пропускает в театр каких-то людей. На числе четырнадцать он остановился, и мы остались на площадке вдвоем. Он повернулся ко мне и говорит: “Гия, вся армянская интеллигенция на твоей опере, больше здесь нету”. 14 человек! Тем не менее он все грозился привести неопровержимые доказательства моего армянского происхождения.
Развязка наступила, когда в Тбилиси приехал Спиваков с оркестром “Виртуозы Москвы” и с супругой-армянкой. Они попросили меня познакомить их с Параджановым. Я договорился с Серго. Мы приехали, поставили машину и стали подниматься по железным лестницам — знаете, такой типичный тбилисский дворик с внутренними верандами. Я иду впереди, Сати с Володей за мною. Поднимаюсь — Параджанов сидит на веранде в роскошном халате. В руках у него огромный талмуд. И он его перелистывает. Никакого внимания не обращает на Спиваковых.
— Знаешь, что я сейчас делаю?
— Что?
— Я ищу твою фамилию.
И перелистывает. А меня внезапно осенило:
— Серго, — говорю, — ведь буквы “кх” нет в армянском алфавите. Как же я могу быть армянином, если у вас такой буквы вообще нет?
И тут он понял, что у него ничего не получится. Но не растерялся, посмотрел на меня, глаза такие веселые, и говорит:
— Да, ты прав. Но зато какая буква!
А дело в том, что мужской член, который из трех букв, по-грузински тоже из трех букв, и первая буква как раз “кх”. Слава богу, что Спиваковы не знают грузинского.
— Выходит, вы знаете армянский?
— Во времена моего детства и юности каждый житель Тбилиси хотя бы немного понимал по-армянски и по-азербайджански. У нас ведь испокон веков жили бок о бок представители примерно ста национальностей, а всего в Грузии насчитывается около полумиллиона армян (как, кстати, и азербайджанцев). Мама моей супруги армянка. Правда, дома у них говорили в основном по-русски…
— …Расскажите немного о вашей квартире в Тбилиси на третьем этаже старого дома.
— Мой дедушка получил ее в 1904 году, когда приехал в столицу. Недавно я посчитал, что мои внуки — уже пятое поколение в одном доме. Такие дома, как наш, были возведены примерно в 80-е годы XIX века, а в то время строили более честно и более фундаментально. Когда наши соседи начали разбирать камин, на каждом кирпиче было написано “Алихановъ”.

Могу рассказать, как в Дилижане, еще до возвращения в Тбилиси, я представлял свои новые работы Эдварду Мирзояну. Все шесть симфоний, сначала в клавире, потом в партитуре. Моими “внештатными консультантами” были и другие армянские коллеги — Лазарь Сарьян, Арно Бабаджанян. Когда мы стали близкими друзьями с Аветом Тертеряном, я играл свои новые симфонии и ему. Мне всегда хотелось узнать мнение людей, которых я люблю, ценю и которым доверяю.
…Знаниями по гармонии я обязан Христофору Арамовичу Аракелову. После того как я прошел у него первую и вторую гармонию, а на вступительном экзамене сделал задачу минут за 15 и получил “отлично”, к гармонии я больше не прикасался, потому что полученных знаний было достаточно.
— А разве Аракелов не работал в консерватории?
— Работал, но ему нашли применение знаете в чем? Он преподавал гармонию грузинской народной песни. А ведь такому человеку надо было дать гораздо более широкие возможности. В этой связи мне вспоминается другая история.
В 1968 году Роберт Стуруа ставил комедию Цагарели “Ханума”, а я писал к ней музыку. Думаю, я принял правильное решение, пригласив на должность дирижера оркестра не амбициозного воспитанника консерватории, а талантливого, профессионально гибкого музыканта-практика. Левон Ираклиевич Оганезов был замечательным саксофонистом, играл также на кларнете, флейте, вибрафоне. Он превосходно справился и с обязанностями дирижера. Начались триумфальные гастроли “руставелиевцев” по миру. И вскоре до меня стали доходить разговоры о том, что на афише и в программах Национального театра негрузинская фамилия дирижера производит плохое впечатление. Директор театра Отар Кинкладзе после нескольких внушений министра культуры и его соратников был вынужден вызвать меня в свой кабинет (с 1971 года я заведовал музыкальной частью театра). Многократно извиняясь, директор попросил меня обратиться к Оганезову с предложением взять какой-нибудь псевдоним. Я спросил:
— Отар Данилович, почему можно, чтобы главным дирижером в Метрополитен-опера был еврей?
— Я вас прекрасно понимаю, — ответил он, отводя глаза, — и знаю, что за рубежом на это никто не обращает внимания, но я вынужден учитывать мнение вышестоящей инстанции.
После разговора с директором я позвал Оганезова, рассказал все как есть, с трудом преодолевая чувство неловкости, и добавил, что не только мне, но и директору нашему стыдно. Здесь надо заметить, что сама по себе идея была далеко не нова. Например, у нас в театре один актер-армянин выступал под псевдонимом Иснели, то есть житель района Исани. А Христофор Аракелов подписывал свои музыковедческие публикации “Тбилели”, т.е. тбилисец. Оганезов, которому все это тоже было не очень приятно, обещал подумать. Прошло недели две. В моей квартире раздался телефонный звонок:
— Придумал! — произнес Оганезов.
Мне было настолько неловко, что я попросил его:
— Лева, не говори мне сейчас ничего, я приеду в театр, там и скажешь.
И вот я приехал в театр, зашел в свою комнату, закрыл за собой дверь, усадил его и спрашиваю:
— Ну, какой псевдоним ты придумал?
— Руставели.
Тут я встал, расцеловал его, пошел быстро к директору и говорю:
— Отар Данилович, Оганезов придумал псевдоним.

…Хачатурян неоднократно приезжал в свой родной город Тбилиси, и я, как член правления СК Грузии, каждый раз оказывался в числе лиц, принимавших высокого гостя. Расскажу забавную историю. В 1973 году к 70-летию Хачатуряна в Тбилиси привезли огромную фотовыставку, которую разместили в фойе Большого концертного зала. Прибыл и личный фотограф Арама Ильича, не помню его имени-отчества, но очень интересный тип. Он запечатлевал для потомков все детали этой поездки, например, когда мы приехали в бывшую гимназию, где учился Хачатурян, фотограф снимал двери класса, куда он входил, потом отдельно, крупным планом, руку классика советской музыки на ручке этой двери — и т.д. и т.п. И вот представьте себе репетицию авторского концерта в Тбилиси. За пультом Арам Ильич. Я, понятное дело, сижу в зале. В перерыве Хачатурян оборачивается, и я слышу свою фамилию. Оказывается, он спрашивает, не хочу ли я с ним сфотографироваться. Естественно, я изъявляю такое желание. Мы входим в дирижерскую комнату Джансуга (Кахидзе, главного дирижера ГСО Грузии), и тут выясняется, что у фотографа кончилась пленка. Пока он меняет пленку, Арам Ильич рассказывает мне, как создать на снимке впечатление непринужденной беседы (этому его научил Шостакович): нужно просто повторять “77-78”. Наконец фотограф произносит:
— Я готов.
Арам Ильич кладет мне руку на плечо, и я начинаю твердить:
— 77-78, 77-78, 77-78.
И вдруг я замечаю что-то неладное — нижняя губа Хачатуряна слегка опускается, глаза становятся чуть влажными, и я понимаю, что он обиделся. Тут я перехожу на diminuendo такое, poco a poco (постепенно переходя на шепот):
— 77-78, 77-78…
Пауза. И тогда Арам Ильич обращается ко мне:
— Канчели, между прочим, это я должен говорить, а вы должны слушать.

Подготовила 
Лилит ЕПРЕМЯН


Новости
21.01.20

21 января празднует юбилей Дмитрий Вадимович Харатьян - советский и российский актёр, телеведущий, исполнитель песен, кинопродюсер, Народный артист РФ

21.01.20

21 января родился Николай Николаевич Трофимов (1920-2005) - советский и российский актёр театра и кино, Народный артист СССР

20.01.20

19 января на 94 году ушла из жизни Народная артистка Северной Осетии Берта Икаева. Более 50 лет отдала Берта Владимировна родному Осетинскому театру...

20.01.20

20 января родился Федерико Феллини (1920-1993) - выдающийся итальянский кинорежиссёр и сценарист, обладатель пяти премий «Оскар» и «Золотой пальмовой ветви» Каннского кинофестиваля

19.01.20

19 января родился Иван Дмитриевич Воронов (1915-2004) - советский актёр театра и кино, Народный артист РСФСР, Лауреат двух Сталинских премий